О стихах владимира набокова

Александр Градский – К России (стихи В.Набокова)
продолжительность = 0.42 мин.

Александр Градский – “Люби лишь то…” (стихи В.Набокова)
продолжительность = 0.42 мин.


О СТИХАХ ВЛАДИМИРА НАБОКОВА

120 лет исполнилось со дня рождения Владимира Владимировича Набокова (1899 1977), исполнилось ещё в апреле, 22 числа, а я както пропустил эту дату. Вроде бы, что там? о всех и не вспомнишь… Но о Набокове я бы хотел сказать несколько слов. Причём, не о Набоковеписателе, а о Набоковепоэте, потому что мне он дорог прежде всего как поэт. А вот как романист он, на мой взгляд, менее интересен. Хотя… Я всегда защищал его “Лолиту” от резкой и часто несправедливой критики, приводя два аргумента: а) у Владимира Владимировича есть и более жуткая в моральном отношении вещь “Ада”, но о ней совсем не вспоминают б) сравнительно с прозой такого европейского классика, как Генри Миллер (“Тропик Рака”, “Под крышами Парижа”) набоковская “Лолита” образец целомудрия и хорошего тона.

Всё же я хочу сказать о стихах. В моём понимании, стихи Набокова лучшая часть его творчества или, скажем так, наиболее значимая.

Час задумчивый строгого ужина,
Предсказанья измен и разлуки.
Озаряет ночная жемчужина
Олеандровые лепестки.
Наклонился апостол к апостолу.
У Христа серебристые руки.
Ясно молятся свечи, и пó столу
Ночные ползут мотыльки.

Так он писал в 18 лет, ещё в России, стихотворение “Тайная вечеря”. Это, говоря современным языком, “круто” и для любого тридцатилетнего, уже сложившегося поэта. А тут мальчик, только вступающий в жизнь.
Уже в юности он писал лёгкие, кристально чистые стихи, лишённые модного тогда демонизма и всяческих модернистских штучек, идя по пути, проложенному акмеистами, т.е. вернувшись к пушкинской ясности, к весомости слова и точности образов.

Мне снились полевые дали,
Дороги белой полоса,
Руль низкий, быстрые педали.
Два серебристых колеса…
Поля, поля, и над равниной
Ворона тяжело летит.
Под узкой и упругой шиной
Песок бежит и шелестит.
Деревня. Длинная канава.
Сирень цветущая вокруг
Избушек серых. Слева, справа
Мальчишки выбегают вдруг…

Это первые строфы стихотворения “Велосипедист” 1922 года. Набоков молодой эмигрант, выпускник Кембриджа. Тут всё просто, но за внешней простотой жгучая ностальгия по оставленной родине, то и дело прорывающаяся в стихах и рассказах. Вот, к примеру, уже не велосипедная,
а конная прогулка:

На мызу, милые! Ямщик
Вожжою овода прогонит,
И с Богом! Жаворонок тонет
В звенящем небе, и велик,
И свеж, и светел мир, омытый
Недавним ливнем: благодать,
Благоуханье. Что гадать?
Всё ясно, ясно; мне открыты
Все тайны счастья; вот оно:
Сырой дороги блеск лиловый,
По сторонам то куст ольховый,
То ива; бледное пятно
Усадьбы дальней; рощи, нивы,
Среди колосьев васильки,
Зелёный склон; изгиб ленивый
Знакомой тинистой реки.
Скорее, милые! Рокочет
Мост под копытами. Скорей!
И сердце бьётся, сердце хочет
Взлететь и перегнать коней.
О, звуки, полные былого!
Мои деревья, ветер мой,
И слёзы чудные, и слово
Непостижимое: домой!

Он писал о “дороге домой”, понимая, что возращения уже не будет никогда, а если и будет, то посмертное творчеством, книгами… В России разрушено и убито всё, что было любимо и дорого с детства. Убит и один из главных поэтических ориентиров молодого литератора Николай Гумилёв. Его памяти в марте 1923 года Набоков посвятил пронзительные строки, лучшую, на мой взгляд, эпитафию поэтурыцарю:

Гордо и ясно ты умер, умер, как Муза учила.
Ныне, в тиши Елисейской, с тобой говорит о летящем
Медном Петре и о диких ветрах африканских Пушкин.

Гумилёвская тема в творчестве Набокова продолжилась в 1928 году, когда появилось стихотворение “Расстрел” (уже второе с таким названием, первое, самое известное сейчас, было написано годом раньше):

Небритый, смеющийся, бледный,
В чистом ещё пиджаке,
Без галстука, с маленькой медной
Запонкой на кадыке,
Он ждёт, и всё зримое в мире
Только высокий забор,
Жестянка в траве и четыре
Дула, смотрящих в упор.
Так ждал он, смеясь и мигая,
На именинах не раз,
Чтоб магний блеснул, озаряя
Белые лица без глаз.
Всё. Молния боли железной.
Неумолимая тьма.
И воя, кружится над бездной
Ангел, сошедший с ума.

И не так важно, имел ли в виду автор этих строк именно Гумилёва или же кого-то ещё из убиенных большевиками (мало ли было убито в России “небритых, смеющихся, бледных”…), важно другое: состояние выведенного на казнь Набоков чувствовал почти физически и передал ужас расстрела человека с мистической зримостью, свойство большого поэта, редко кому присущее.

Относительно написанной прозы стихотворное наследие Набокова невелико. Но и не мизерно. Стихи он писал всю жизнь. Когда реже, когда чаще, но до последнего. А вот издавать их не стремился. Достаточно полное собрание стихов было издано Верой Набоковой, женой писателя, уже после смерти мужа.

Меня, кроме совершенного мастерства, в поэзии Владимира Владимировича Набокова подкупает его творческая честность и абсолютная свобода. В стихах (как и в прозе) он брался за такие темы, которые избегали 99% пишущих и не обделённых талантом. Достаточно вспомнить его предельно откровенную “Лилит”. И уж если он писал о любви, то редко писал возвышенно, чаще беспощадно:

В листве берёзовой, осиновой,
В конце аллеи у мостка,
Вдруг падал свет от платья синего,
От василькового венка.
Твой образ лёгкий и блистающий
Как на ладони я держу
И бабочкой неулетающей
Благоговейно дорожу.
И много лет прошло, и счастливо
Я прожил без тебя, а всё ж
Порой я думаю опасливо:
Жива ли ты и где живёшь.
Но если встретиться нежданная
Судьба заставила бы нас,
Меня бы, как уродство странное,
Твой образ нынешний потряс.
Обиды нет неизъяснимее:
Ты чуждой жизнью обросла.
Ни платья синего, ни имени
Ты для меня не сберегла.
И всё давнымдавно просрочено,
И я молюсь, и ты молись,
Чтоб на утоптанной обочине
Мы в тусклый вечер не сошлись.

Это стихотворение “Первая любовь” 1930 года. Вряд ли кто до Набокова, да и после него так писал о давнем светлом чувстве, переломанном временем, судьбами…

А ещё Набоков, как и положено большому русскому поэту, всегда ощущал свою причастность к пушкинской линии в отечественной литературе. В последнем из стихов, включённых в роман “Дар” (1938 год), он говорит уже с интонациями автора “Онегина” и “Медного всадника”:

Прощай же, книга! Для видений
Отсрочки смертной тоже нет.
С колен поднимется Евгений,
Но удаляется поэт.
И всё же слух не может сразу
Расстаться с музыкой, рассказу
Дать замереть… судьба сама
Ещё звенит, и для ума
Внимательного нет границы
Там, где поставил точку я:
Продлённый призрак бытия
Синеет за чертой страницы,
Как завтрашние облака,
И не кончается строка.

Да, виртуозная строка Набокова не кончается! Не кончается его поэзия.
______________________________
Иллюстрации:
первое фото юный аристократ Владимир Набоков в 1907 году;
супруги Владимир и Вера Набоковы, середина 1930-х годов;
Владимир Владимирович Набоков в 1960-е годы.

Видеоприложение:
программа телеканала “Культура”, посвящённая семейному союзу Владимира и Веры Набоковых. Из цикла “Больше, чем любовь”. В середине прошлого века был опубликован скандальный роман “Лолита”. Критики анализировали произведения и биографию Владимира Набокова, пытаясь разгадать: а была ли девочка? Ответ знала Вера Евсеевна жена писателя. Она прожила с “крайне испорченным человеком” Владимиром Набоковым более пятидесяти лет. Их брак называли произведением искусства.

One thought on “О стихах владимира набокова

  1. Аналогично, Дмитрий! Для меня он тоже прежде всего поэт!)

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *